О любимом Кокчетаве
Во время встречи в музее с поэтом, цветаеведом, музыковедом, педагогом Р.К. Жумановой (Кокшетау) Рена Клышевна передала музею Анастасии Цветаевой много материалов, касающихся пребывания А.И. Цветаевой в Кокчетаве летом 1966 года.
Среди них текст брошюры, выпущенной в Кокшетау в 2019 году, видеоматериалы круглых столов и Цветаевских костров, газетные публикации. С одной из них мы знакомим сегодня читателей сайта Славянского центра:
Анастасия Цветаева: «О Кокчетаве, мною любимом…»
Чуть больше месяца назад в Музее истории города состоялось долгожданное открытие экспозиции, посвященной пребыванию Анастасии Цветаевой в Кокшетау. Тонкий ручеек информации, чье течение затруднено пятью десятками лет, отделяющих нас от памятного 1966-го года, тем не менее, постепенно обрастает новыми притоками.
Сегодня мы начинаем публикацию воспоминаний кокшетауцев, лично встречавшихся с Анастасией Ивановной. Тем, кто знаком с повестью «Старость и молодость», хорошо известен факт общения Анастасии Цветаевой с Еленой Куйбышевой, хранительницей мемориального музея своего знаменитого брата-революционера. Внуку Е.В. Куйбышевой Валериану Анастасия Ивановна давала уроки английской грамматики. Думая о внучке, которой предстояло остаться одной в малознакомом городке на несколько студенческих лет, А. Цветаева надеялась на поддержку Елены Владимировны. Неудивительно, что первый из притоков, обогативших историю наших изысканий, берет начало именно из этого источника.
На открытии экспозиции из уст старшего преподавателя кафедры русской филологии КГУ им. Ш. Уалиханова, литературоведа Ольги Тимофеевой впервые прозвучало письмо ее коллеги Ирины Иванниковой (Цукасовой), присланное из Израиля. Немного позже Ирина Борисовна переслала и некоторые интересные фотографии из личного архива. В том числе, снимок книги «Воспоминаний» А.И. Цветаевой, которую писательница прислала из Москвы Елене Владимировне Куйбышевой. Та, несколькими годами спустя, переадресовала этот подарок своей подруге и родственнице, матери И. Иванниковой – Вере Вульфовне Цукасовой, в свое время известному в нашем городе врачу-кардиологу.
На снимках отчетливо видны автографы Анастасии Ивановны и Елены Владимировны. Первый гласит: «Дорогой Елене Владимировне Куйбышевой на добрую память об осени 1966 г., в Кокчетаве, мною любимом, о роде Цветаевых, о сестре моей Марине, о наших детстве и юности в старой Москве и многих странах. С пожеланием здоровья, сил, отдыха, радости! Анастасия Цветаева, 27.II. 72 г., Москва». Вторая надпись, сделанная восемью годами позже, принадлежит Е.В. Куйбышевой: «А я дарю эту книгу Вере Вульфовне, дорогой и любимой, на память обо мне и об Анастасии Цветаевой. Е. Куйбышева 15.10.80. г. Кокчетав».
Ирина Иванникова (Цукасова). Детские воспоминания о пребывании А.И.Цветаевой в Кокчетаве
Мои воспоминания о пребывании Анастасии Ивановны Цветаевой в Кокчетаве, во-первых, детские (мне было тогда 12 лет), а во-вторых, больше бытовые. Я не помню ни об ее литературных встречах, ни о посещении ею каких-то исторических или культурных мест в нашем городе. Возможно, в силу обстоятельств, их и не было.
Пребывание А. Цветаевой в Кокчетаве связано с ее многолетней и теплой дружбой с Еленой Владимировной Куйбышевой, сестрой Валериана Владимировича Куйбышева, директором и создателем музея.
Знаю, что, живя в Москве, обе тесно общались, и, насколько мне известно, Елена Владимировна помогала Анастасии Ивановне в бытовом плане.
Дружба нашей семьи с Еленой Владимировна Куйбышевой сложилась по родственным связям и по общности духа. О том, что приедет в гости какая-то Цветаева из Москвы, я знала задолго до ее приезда, потому что обговаривали ее проживание в доме, где жила Е.В.Куйбышева. Этот дом по тем временам был очень большой. Там было много просторных комнат, крыльцо, огромная кухня, загадочный чуланчик, веранда, заставленная цветами, садик с сиренью и березами. Е.В.Куйбышева была человеком хлебосольным и гостеприимным. К приезду А.Цветаевой готовились тщательно и с размахом. Помню разговоры взрослых о том, что Елена Владимировна пригласила Цветаеву в Кокчетав, чтобы та немного отдохнула, побыла в хорошей, теплой атмосфере, отъелась бы вкусного и домашнего.
Первое мое впечатление об Анастасии Ивановне двояко-троякое. Ждали гостью из Москвы, а приехала старая, плохо одетая и совсем уж неухоженная женщина. Одета Анастасия Ивановна была более чем скромно. Припоминаю, что на ногах ее были боты – это войлочная обувь, внутри которой обязательно должны быть либо туфли, либо ботинки, коих на ней и не было. Куталась она в очень ветхий, когда-то, видимо, пуховый, платок. Дома обсуждали эти факты, – и, конечно, это были не пересуды, это было удивление и желание помочь, что и было сделано впоследствии.
В доме Е.В. Куйбышевой, в комнате, где гостила Анастасия Ивановна, была тумбочка или маленький столик, не помню точно, на котором стояла маленькая алюминиевая кастрюлька. Вот в ней была сварена гречка в дорогу до Кокчетава. Это была единственная еда, которая, по всей видимости, устраивала хозяйку, но и на обратную дорогу Анастасия Ивановна намеревалась сварить гречку. Однако Елена Владимировна допустить такое не могла. Помню, что было наготовлено столько, что питался, наверняка, весь вагон.
К нам в гости Анастасия Ивановна приходила дважды. Угощали, понятно, на славу, по-казахстански: пироги, пирожки, гусь с черносливом и, конечно, торт "Наполеон". У нас принято было есть на скатерти, на хорошей посуде, на "хрустале". Помню, что гостье все это очень понравилось, потом обсуждали нашу весьма обширную библиотеку, и, в конце концов, все завершилось моим музицированием – я играла на пианино в обоюдное удовольствие. Впечатление об одном из вечеров, проведенных у нас, Анастасия Ивановна занесла в свою книгу, где упоминается о музицирующей девочке, коей была я.
Накануне своего отъезда Анастасия Ивановна еще раз была у нас. Меня это нисколько не заинтересовало. Но я помогала бабушке печь пирог с рыбой, который был сделан специально для Анастасии Ивановны. В гостях были еще наши приятели – семья Богиных, преподавателей английского отделения пединститута – Георгий Исаевич и Софья Кузьминична. Я немножко помузицировала, и меня отправили в свою комнату.
Помню, что компания засиделась за полночь, разговоры были разные и, конечно, о политике. В это время еще был жив мой дед, дважды репрессированный, который в ГУЛАГЕ, в Караганде, слышал о Солженицыне, но дома при мне ни о чем таком не говорили.
После знакомства с Анастасией Ивановной у нас в доме появились некоторые книги, и имена авторов уже ассоциировались у меня именно с ней.
А потом, спустя какое-то время, в Кокчетав, на учебу, приехала внучка Анастасии Ивановны, Маргарита Трухачева, которая впоследствии училась на факультете иностранных языков, на английской филологии. И с ней мы встречались уже в стенах пединститута. Анастасия Ивановна очень живо интересовалась учебой внучки, а непосредственные педагоги – чета Богиных, о которых писала выше, были со своими студентами очень близки - домашние чаи, посиделки и прочее…
Страницу подготовила Рена ЖУМАНОВА.
«Курс»,
№32 (890) от 25.08.2016.